Пути строительства острогов служилыми людьми в Восточной Сибири в XVII в. - Бродников А. А. - Б - Каталог статей - Города и остроги земли Сибирской
Site Menu

Категории каталога
Багрин Е.А. [16]
Багрин Е.А., Бобров Л.А. [1]
Базаров Б. [1]
Баландин С.Н. [1]
Барахович П.Н. [3]
Безобразова О.С. [1]
БЕЛОБОРОДОВА Н.М. [1]
Белов М. И. [1]
БЕЛОГЛАЗОВ Г.П. [1]
Березиков Н.А. [4]
Березиков Н.А., Люцидарская А.А. [2]
Бобров Л.А. [1]
Бобров Л.А., Багрин Е.А. [1]
Бобров Л.А., Борисенко А.Ю., Худяков Ю.С. [1]
Болонев Ф.Ф. [3]
Бородовский А.П. [1]
Бородовский А.П., Горохов С.В. [1]
Борисенко А.Ю. [2]
Борисов В.Е. [2]
Бродников А. А. [9]
БУРАЕВА О.В. [3]
Бычков О.В. [1]

Роман-хроника
"ИЗГНАНИЕ"

Об авторах
Иллюстрации
По страницам романа
Приобрести
"Сказки бабушки Вали"


Site Poll
Оцените мой сайт
Всего ответов: 1207

Начало » Статьи » Б » Бродников А. А.

Пути строительства острогов служилыми людьми в Восточной Сибири в XVII в.
История освоения русскими людьми в XVII в. территории к Востоку от Енисея и присоединение ее к Русскому государству неразрывно связаны с деятельностью служилых людей.
Имея многочисленные обязанности, часть из которых определялась местоположением гарнизона1, служилые в своем представлении делили их на основные и дополнительные. В числе основных обязанностей, связанных с воинской службой, было строительство новых острогов, острожков и других укрепленных пунктов. В литературе уже отмечалось, что первые сибирские города и остроги строили в основном служилые люди2.
Возникновение различного рода укрепленных пунктов в «новых землицах» позволяло правительству постепенно брать эти районы под свой контроль, устанавливать административное влияние над аборигенами и русскими переселенцами.
Важность изучения мотивов строительства того или иного укрепленного пункта определяется необходимостью разработки методики поиска по архивным материалам места его расположения с целью проведения дальнейшего исследования путем археологических раскопок.
Как отмечалось в литературе, в Сибири первые укрепленные города возникали вдоль основного пути (речного)3. Колонизация Восточной Сибири, начавшаяся в первой половине XVII в., совершалась, главным образом по долинам больших рек: Енисея, Ангары, Лены, Селенги и их притокам. Первоначальными формами новых поселений были, обыкновенно, зимовья, часто - укрепленные, устроенные казаками или другими людь-
[104]ми для зимних стоянок, торговли, охоты, сбора ясака. Зимовья, расположенные в местах, удобных для хлебопашества, скотоводства, охоты, торговли, военных и административных целей, часто превращались в дальнейшем в остроги, города.
В целом можно назвать несколько путей строительства острогов, да из степени проявления инициативы служилыми.
Жесткое указание правительством места строительства, казалось бы полностью исключало инициативу у служилых. Однако при рассмотрении истории образования того или иного населенного пункта обычно выясняется, что место строительства уже было обследовано служилыми, иногда даже за несколько лет до времени основания пункта, и решение правительства принято в результате их «сказок».
Так, строительству Енисейского острога, сразу же ставшего базой для проникновения русских в Восточную Сибирь, предшествовала разведка местности, проведенная в 1617 г. тобольским конным казаком Давыдкой Городчиковым и промышленным человеком Федькой Тимофеевым4.
Есть мнение, что русские бывали в районе будущего Енисейска уже в 1600 г. В Нарьшкинской редакции Сибирского летописного свода сообщается, что в 1600 г. были «посланы из Тобольска в Мангазею и в Енисейск» М. Шаховский и Д. Хрипунов с указанием построить там государев острог5.
Г. Ф. Миллер указывает, что березовские служилые люди выходили на Енисей еще в конце XVI в., но в районе, прилегающем к Мангазее6. Он пишет, что построение «города Мангазеи началось не ранее 7608 года (1600 г. — А.Б.) и было приведено в исполнение двумя письменными головами князем Мироном Шаховским и Данилой Хрипуновым и сотней тобольских казаков»7. Если принять во внимание время, необходимое для постройки острога, а также для преодоления значительного расстояния между Мангазеей и Енисейском8, то становится очевидной невозможность строительства Енисейска в 1600 г. Тем не менее в 1601 г. мангазейскии воеводам князю Василию Мосальскому и Савлуку Пушкину был послан царский наказ о «жалованном слове» мангазейской и енисейской «самоеди»9.
Таким образом, в источниках рубежа XVI-XVII вв. речь может идти о примыкающих к Енисею «землицах», но не о Енисейском остроге.
У Г. Ф. Миллера есть ссылка на существование в первой половине ХVIII в. у жителей села Марково Городище предания о поисках места для строительства острога, но относится оно к годам, непосредственно предшествующим основанию Енисейска10.
[105] Предыстория строительства Красноярского острога началась еще в 1624г., когда енисейский воевода Я. Хрипунов послал Андрея Дубенского со служилыми людьми для подробного обследования района строительства будущего острога.11
Позднее, когда было принято окончательное решение о строительстве нового острога, издавались указы о наборе служилых для похода. В 1627 г. А. Дубенский получил из Тобольска наказ с указанием цели строительства острога — укрепление позиций Русского государства на юге Приенисейского края.«…Указал государь царь и великий князь Михаил Федорович всеа Русии в той Качинской землице, вверх по Енисей-реке, на Красном Яру, вновь поставить острог, а для того острожного ставления велено послать ево Андрея Дубенского, а с ним с Андреем служилых людей указал государь прибрати вновь в Тобольску и в иных сибирских городах атаманов и казаков ... а дав денежное и хлебное жалованье, ему Анд¬рею с теми служилыми людьми с нарядом велел итти в Енисейский острог, а из Енисейского острогу в Качинскую землицу, и на Красном Яру на реке Енисее острог поставить, и рвы копать, и надолбы поделать и всякими крепостьми укрепить, и новых землиц людей под царскую высокую руку приводить ... и ясак с тех землиц имати ... и пашня завести»12.
Примерный район строительства Красноярска был некоторым образом определен, а конкретное место под острог А. Дубенский выбирал совместно со служилыми людьми13.
Вот как описывает С. В. Бахрушин порядок строительных работ во время основания Красноярского острога: «Для начала спешно поставили «городок дощаной» и «круг острожного места... надолбы укрепили накрепко». Обезопасив себя от неожиданных нападений, служилые люди «учали березовый лес носить на себе к надолбам, учали острог ставить, а иные… пошли по сосновый лес вверх по Енисею реке с атаманом с Иваном Кольцовым, 160 человек, для башенного и хоромного лесу». Из березового и соснового леса поставили острог, около него «рвы накопали»»14.
Острог был поставлен 6 августа, и 15 августа его уже «весь отделали». По окончании «острожной ставки» были построены жилища для служилых людей, «на десяток по избенки»15.
Другой путь строительства острогов — указание приблизительного места основания. В ряде случаев расширение подъясачной территории и строительство сети укрепленных пунктов обусловливались интересами обороны. Политическая ситуация подсказывала необходимость строительства таких пунктов из соображения защиты ранее построенных и успевших стать не только военно-административными, но и торгово-ремесленными
[106] центрами. Обычно приблизительно определялось место строительства укрепленного пункта в «новой землице» для ее «приведения под государеву руку». И, как правило, рекомендация давалась на основании «сказок» уже побывавших в том районе служилых. Таким образом было проведено строительство в 1648 г. Баргузинского острога енисейскими служилыми под руководством И. Галкина, получившего указ поставить острог «смотря по тамошнему делу»16. Вскоре после строительства Красноярского острога прикрывшего Енисейский с юга (защита основного пути проникновения русских в Восточную Сибирь от киргизов и других кочевников очевидна), возникла необходимость в целом ряде оборонительных пунктов — в Канской и Тубинской «землицах»17, на реке Уде18.
Позднее, в начале XVIII в., в оборонительных целях возник еще ряд острогов, в том числе Абаканский и Саянский19, несмотря на это на юге Приенисейского края не образовалось единой оборонительной линии, как это произошло в Западной Сибири20.
В группе документов 1649 г. — отписок енисейского воеводы Ф. Полибина и грамот из Сибирского приказа — показан механизм организации строительства Баргузинского острога.
В 1648 г. подал челобитную прибывший с байкальской службы енисейский атаман Василий Колесников. В ней он высказался о целесообразности «послать на весну служилых людей человек с шездесят и болши... на устьи Баргузина-реки для прииску и приводу землиц под... государеву царскую руку вновь острог поставить потому, что... по Ангаре реке иноземцы тунгуские князцы и их улусные люди три года... государю поклонились и с своих улусов ясак платили... и по Байкалу... озеру иноземцы тунгуские люди Чалкагирский род князец Таптагайко со своими улусными людьми... государю поклонился и ясак платит»21.
Далее говорится о необходимости обеспечить новый гарнизон всеми припасами: «И к тем бы служилым и новоприборным людей, которые... оставлены в Ангарском острожке послать... государево жалованье свинцу, и пороху, и хлебных и пушечных запасов и иноземцом старым, которые ясак платили, и новым, которые придут вновь под... царскую высокую руку на подарки цветных красных сукон, и меди, и олова, и одежду, и ножей, и топоров...»22.
В ответ на эту челобитную енисейский воевода Ф. Полибин послал на Байкал отряд служилых в количестве 60 человек во главе с сыном боярским И. Галкиным. С ним же были отправлены запасы свинца, пороха и хлеба для служилых, оставленных В. Колесниковым в Ангарском острожке. Отряду И.Галкина было велено острог поставить «и всякими крепос-
[107]тями укрепить накрепко и ис того острогу призвать к себе в острог тамошних иноземцев», а также собирать информацию об окрестных народах, государствах, «подлинно проведать про золотую и серебряную руду»23.
Еще один путь возникновения острогов - во время походов, экспедиций по инициативе воевод или других должностных лиц, в том числе из командного состава служилых, бывших во главе отрядов.
При подготовке экспедиции предполагалось, что во время похода служилые будут действовать по своему усмотрению24. Таким образом, инициатива передавалась в руки участников похода, иногда даже в период его подготовки, — правительство полагалось на жизненный опыт казаков и стрельцов. Даже «государевы грамоты» воеводам нередко содержат требования ставить острог, лишь посоветовавшись со служилыми людьми о выборе места для него. А последние в любом случае отстаивали свое право активно участвовать в решении этого вопроса25.
Часто условия походов диктовали служилым необходимость строительства острожков без распоряжения правительства, что было совсем не редким явлением.
Когда отряд служилых отправлялся для заранее запланированного строительства нового острога, который должен располагаться в стратегически важном месте, он мог столкнуться с рядом проблем объективного характера — отдаленность, труднопроходимость района, что влекло за собой трудности снабжения как продовольствием, так и вооружением. Возникала необходимость строительства какого-либо укрепленного пункта, который в дальнейшем можно было бы использовать в качестве исходного рубежа для выполнения другой, ранее поставленной задачи. Например, в качестве опорного пункта для строительства Енисейска появился Маковский острожек. Маковск был основан именно в том географическом пункте, где было подготовлено необходимое для основания Енисейска продовольствие и прочие запасы, которые «нельзя было оставить там без всякого присмотра и охраны, а, следовательно, было необходимо известным образом укрепить место их пребывания и обезопасить его от неприятельских нападений»26. Г. Ф. Миллер писал, что Маковский острог «был основан не по приказу из Москвы, а просто по усмотрению строителей Енисейска»27. И в дальнейшем, до тех пор, пока Восточная Сибирь не стала сама себя обеспечивать хлебом, роль Маковского острога продолжала оставаться значительной не только для Енисейска, но и для Восточной Сибири в целом.
Если Маковский острог представлял собой промежуточный пункт для строительства Енисейска в стратегически важном месте и в дальнейшем
[108] оставался практически только перевалочной базой на коммуникационной линии, то основанные служилыми людьми остроги к востоку от Енисея в последующем становились центрами ясачных районов и имели свои гарнизоны, а некоторые получили воеводское управление.
Например, Братский острог был построен группой служилых во главе с енисейским атаманом Максимом Перфирьевым в 1630 г. как опорный пункт на объясаченной территории28. В том же году и с той же целью был поставлен острог на р.Лене отрядом енисейских служилых во главе с другим. атаманом — Иваном Галкиным29.
Продвигаясь в новые, неизведанные районы, казаки и стрельцы строили оборонительные укрепления, служившие в определенной степени гарантией их собственной безопасности и опорными пунктами для проникновения Русского государства на Восток. В таких случаях все работы, связанные со строительством, заготовкой леса и т.д., не могли не быть их основными обязанностями, тем более что иногда укрепления, пусть даже временные, создавались под непосредственной угрозой нападения противника. Так было в 1641г., когда отправленный из Братского острога для приведения под государеву руку «братских людей» отряд служилых столкнулся с серьезным сопротивлением превосходящего их в численном отношении противника30.
Стремление к собственной безопасности было, пожалуй, основным стимулом активности служилых при строительстве новых острогов.
При выборе места под острог служилые руководствовались не только географическим принципом и стратегическими соображениями, что было необходимо при постоянной угрозе нападения со стороны «немирных иноземцев», — учитывался также и рельеф местности31.
Если верить записанному Г. Ф. Миллером преданию о выборе места строительства Енисейского острога между тремя пунктами: первый располагался там, где в настоящее время находится Енисейск, второй - в устье р. Кемь и третий – возникшая вслед за острогом деревня Марково Городище32, то главным критерием мог послужить именно рельеф местности: все три пункта находятся на возвышенных местах, недоступных для воды во время весеннего разлива Енисея. Левый берег мог показаться менее опасным — река в этом случае играла роль естественного рубежа. Что касается места в устье р. Кемь, то негативную роль могло сыграть ее свойство изменять русло. Возможно, что именно в районе предполагаемого строительства Енисейского острога ныне находится село Усть-Кемь, расположенное на высоких берегах старого русла Кеми (около 10 км вниз по течению от места строительства Енисейского острога). Так же до сего
[109] времени сохранилось село Городище на правом берегу Енисея (в 32 км вверх по верх по течению от Енисейска, именно там, где находилось Марково Городище по Г. Ф. Миллеру33). Есть все основания считать, что острог мог быть поставлен в любом из этих трех мест. И хотя другие причины выбора места неизвестны, все же сложно поверить Г. Ф. Миллеру, что проблема была решена с помощью жребия34.
Строительство Красноярского острога на Енисее у устья р. Качи, конечно же, не случайно: водная преграда с трех сторон способствовала успешной обороне. Негативным моментом можно считать близко подступавшие к острогу холмы, с которых хорошо просматривается значительная часть Красноярска.
Мотивировка выбора места для строительства острога или иного укрепленного пункта хорошо показана в челобитной иркутских и верхоленских казаков, посланных в 1694 г. во главе с И. Перфирьевым на Байкал, «где пригоже для зимовной ставки и к той зимою учинить крепость для оберегательства и для караулов от неприятельских мунгальских воровских людей». И. Перфирьев велел ставить зимовье в горах в трех — четырех верстах от Байкала. «И то зимовье будет великим государем не у места, — писали служилые, — и не прошно, а нам, холопам вашим, от воровских людей в том тесном месте будет гибель большая, а в осадное время с вестью в Ыркуцкой пройти невозможно. И то место мунгальским и всяким воровским людем разными путьми и ручьями обходить будет мочно»35. Челобитная завершается просьбой разрешить ставить зимовье «по краю Байкальского моря возле проезжею большого в Кунтуке дороге», где в осадное время можно будет пройти через Байкал или по берегу «тайным обычаем»36.
Используя жизненный опыт служилых людей, их инициативу, правительство в сравнительно короткий срок смогло «прибрать под высокую государеву руку» огромную территорию к востоку от Енисея. Проникновение служилых людей все дальше и дальше на восток сопровождалось возникновением сети различных укрепленных пунктов, многие из которых располагались в стратегически важных местах и позволяли осуществлять контроль Русского государства над районами Восточной Сибири и Забайкалья.
Умелое же использование рельефа местности служилыми людьми достаточно часто превращало возникающие остроги в довольно мощные оборонительные сооружения.
 
[110] Примечания

1
Никитин Н. И. Служилые люди в Западной Сибири XVII в. Новосибирск: Наука, 1988. —С. 84.
2
Там же. — С. 87.
3
Колесников А. Д. Памятники военно-оборонительного искусства Сибири // Памятники истории и архитектуры Сибири. — Новосибирск: Наука, 1986. — С. 4.
4
Миллер Г. Ф. История Сибири. — М., Л.: Изд-во АН СССР, 1941. — Т. 2. С. 240.
5
Полное собрание Русских летописей. — М.: Наука, 1987. — Т. 36. — Ч. 1. -С. 259.
6
Миллер Г. Ф. История Сибири. — М.; Л., 1937. — Т. 1. — С. 309.
7
Там же.
8 Ремезов С. У.
Чертежная книга Сибири. — СПб.: Изд-во императорской АН, 1882.— Л. 15-16; Спасский Г. Н. Список с чертежа Сибирской земли. — М.: Изд-во Общества истории древностей российских, 1849. — С. 4-7.
9
Миллер Г. Ф. История Сибири. — Т. 1. — С. 395-404.
10
Там же. — Т. 2. — С. 43.
11
Там же. — С. 49.
12
Там же. — С. 330.
13
Александров В. А., Покровский Н. Н. Мирские организации и административная власть в Сибири в XVII в. // История СССР. 1986. — № 1. — С. 59.
14
Бахрушин С. В. Примечания (См.: Миллер Г. Ф. История Сибири. — Т. 2. - С. 565).
15
Там же.
16
ЦГАДА, ф. 214, оп. 3, стб. 307, л. 162.
17
Бахрушин С. В. Примечания (См.: Миллер Г. Ф. История Сибири. —- Т. 2.-С. 564).
18 Дополнения
к Актам историческим, собранным, изданным Археографической комиссией. — Т. 3. — № 28. — С. 106-107.
19
Колесников А. Д. Памятники военно-оборонительного искусства Сибири. -С. 10.
20
Там же. — С. 4; Огурцов А. В. Типологическая классификация линейных укреплений середины XVIII в. // Проблема охраны и освоения культурно-исторических ландшафтов Сибири. — Новосибирск: Наука, 1986. — С. 186-195.
21
  ЦГАДА, ф. 214,оп. 3, стб. 307, л. 153.
22
Там же, л. 154.
23
Там же. л. 160—166.
24
Леонтьева Г. А. Служилые люди Восточной Сибири во второй половине XVII века — первой четверти XVIII века: Дис. ...канд. ист. наук. — М., 1972. – С. 94
25
Александров В. А., Покровский Н. Н. Мирские организации... – С. 58-59
26
Миллер Г. Ф. История Сибири. — Т. 2. — С. 42.
27
Там же. — С. 43.
28 ЦГАДА,
ф. 214, оп. 3, стб. 31, л. 56-58, 66.
29
Там же, л. 368, 388.
30
Там же, оп. 4, ед. хр. 26, л. 3-4.
31
Колесников А. Д. Памятники военно-оборонительного искусства Сибири. – С. 5.
32
Миллер Г. Ф. История Сибири. — Т. 2. — С. 43 – 44.
33
Там же.
34
Там же.
35
ГПНТБ СО РАН, Тихомировское собрание рукописей, Дп. XXVI, 17.
36
Там же.
Источник::
Вопросы военного дела и демография Сибири в эпоху средневековья. Новосибирск, 2001. – С. 103-111


Источник: http://www.nsu.ru/aw/bookDownload.do?id=705
Категория: Бродников А. А. | Добавил: ostrog (2011-11-01)
Просмотров: 1738 | Рейтинг: 5.0 |

Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]

 

Login Form

Поиск по каталогу

Friends Links

Site Statistics

Рейтинг@Mail.ru


Copyright MyCorp © 2006
Бесплатный конструктор сайтов - uCoz